Главная | Новости | Дискуссионный клуб | Книги | Статьи | Гостевая книга | Контакты



НОРМЫ ОБЫЧНОГО ПРАВА ПРИ ЗАКЛЮЧЕНИИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ДОГОВОРОВ

Практика юридического оформления политических договоров в IX - XII веках повсеместно имела одно и то же содержание. Во многом это связано со спецификой эпохи, психологией, этносознанием и нравами, господствовавшими в раннесредневеновом обществе.

Гагин И. А.

кандидат исторических наук,

доцент кафедры философии и истории

АПУ МинЮста РФ

 

 НОРМЫ ОБЫЧНОГО ПРАВА  ПРИ ЗАКЛЮЧЕНИИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ДОГОВОРОВ

В ПЕРИОД РАННЕГО СРЕДЕВЕКОВЬЯ

(на примере политических связей Руси и Волжской Булгарии

в Х-ХII вв.)

 

Практика юридического оформления политических договоров в IX - XII веках повсеместно имела одно и то же содержание. Во многом это связано со спецификой эпохи, психологией, этносознанием и нравами, господствовавшими в раннесредневеновом обществе. «Не следует забывать, что система ценностей и моральные принципы, господствовавшие в средневековье, имели свои особенности и нередко противоречили современным представлениям о мире, обществе и взаимоотношениях людей», - пишет болгарский история П. Ангелов, - «Без понимания этого специфического мировоззрения трудно, а иногда и невозможно проникнуть в сущность того или иного события в истории средневековой дипломатии» (1, стр. 175).

По нормам обычного права всех без исключения народов конца первого тысячалетия нашей эры самым значимым при заключении межплеменных и межгосударственных соглашений считался брачный союз между представителями элиты договаривающихся сторон. Раннее средневековье изобилует примерами закрепления договора брачным соглашением, которое должно было подтвердить его незыблемость. Историк Д.И. Прозоровский в одном из своих исследований еще в середине XIX в. доказывал, что нормой обычного права закреплялась обязанность князя при заключении договора вступать в родственные отношения с новоиспеченными союзниками, поэтому многоженство князя - нормальное явление в языческой среде (13, стр. 22). Так, многочисленность жен киевского князя Владимира Святославича Красное Солнышко, больше известного в летописях под именем Владимира Святого, отнюдь   не факт его развращенности. Летопись, написанная монахом Киево-Печерского монастыря более чем через сто лет после смерти Владимира, не входит в суть проблемы, а исподволь доказывает и показывает, каким прелюбодеем князь был до принятия христианства и каким святым стал после. Не более этого. Летописи говорят о шести законных женах киевского князя, будущего крестителя Руси. Дети этих женщин (у Владимира Святославича было 12 сыновей и несколько дочерей) имели полные права при разделе отцовского наследства и были юридически равны, отличаясь только по возрасту. В то же время предания говорят о многочисленных наложницах князя и массе незаконнорожденных детей, за которыми обычное право не признавало прав наследства. Кто эти женщины, и какова их судьба? Мы этого никогда не узнаем, да в этом и нет необходимости. Если бросить ретроспективный взгляд на историю других европейских народов, можно обнаружить подобное явление почти повсеместно. Правитель имеет несколько официальных жен и множество так называемых наложниц. Так, например, хазарский каган обязывал вождей племен, находившихся у него в вассальной зависимости, присылать ему своих дочерей и сестер. Здесь открывается одна из тонкостей обычного права раннего средневековья: своих дочерей выдавали за сюзерена как факт признания вассальной от него зависимости. А.П.Ковалевский отметил в своем исследовании, что «отказ отдать свою дочь был в то время отказом от признания вассальной зависимости» (6 , стр. 141). За этим моментально следовало жестокое наказание.

В то же время, официальные жены правителя могли говорить только о том, что они являются жертвой союзного договора. А так как подобного типа договоры могли заключаться и, как правило, заключались не с одним, а с несколькими представителями элиты государств и сильных соседних народов, то князь, по нормам обычного права, был обречен стать многоженцем.

Таким образом, мы можем сделать вывод, что брачное соглашение как юридический акт, подтверждающий политический союз между договаривающимися сторонами, нес на себе две функции: первая - союзное соглашение, когда договаривающиеся юридические лица выступали на равных; вторая - когда брачное соглашение воспринималось  актом признания одного юридического лица вассалом по отношению к другому.

Как уже было сказано выше, будущий креститель Руси Владимир Святославич имел шесть официальных жен. Первой из них была чешская княжна. По всей видимости, приближенные Владимира уделяли большое внимание союзу с Чехией, так как две из шести жен князя были чехини. Имена их неизвестны. От первой он имел сына Вышеслава, от второй, которая была четвертой его официальной женой - Святослава и Мстислава.

Вторая по очереди - знаменитая Рогнеда, дочь полоцкого князя Рогволода, взятая Владимиром силой в присутствии родственников (12, стр. 154). Полоцкий князь хотел выдать свою дочь за сводного брата Владимира, Ярополка, который в это время уже имел жену-гречанку. В условиях начавшейся междоусобной борьбы, Владимиру это было крайне не выгодно, так как Рогволод становился не просто тестем Ярополка, а его союзником. В Полоцк отправляется дядя Владимира, Добрыня, предложивший от лица своего князя союз. Последовавший отказ в Повести Временных Лет исходит из уст Рогнеды: «Не хочу за рабынича, хочу за Ярополка» (12, стр. 154). Почему Рогнеда называет Владимира рабыничем, то есть сыном рабыни? Дело в том, что его мать, древлянская княжна Малфредь, более известная под именем Малуши, после сожжения киевлянами столицы древлян, становится ключницей княгини Ольги, то есть ее рабыней. Но она была княжной крупного и сильного славянского племени, ее дети могли возглавить древлянский союз, поэтому мудрая княгиня Ольга выдает ее замуж за своего сына Святослава.

Заметим, Малуша не стала наложницей, она стала законной женой киевского князя. Как доказывал историк М.Н. Прозоровский, нормы обычного права на Руси не давали возможности детям наложниц занимать престол. И если бы Малуша была просто наложницей Святослава, а не его женой, Владимир никогда не стал бы князем (13, стр. 87). Но прозвище «рабынич» некоторое время преследовало Владимира Святославича, по крайней мере, до тех пор, пока он не сел княжить в Киеве.

Варяжские наемники Владимира берут Полоцк штурмом. Рогволод так и не дождался помощи от Ярополка, а Владимир, на глазах у дружины и родственников Рогнеды, овладевает ею силой. Данный поступок есть проявление одной из норм обычного права раннего средневековья, закрепляющий права Владимира не просто над княжной, а над всей Полоцкой землей. Но данный брак не рассматривался признанием вассалитета Полоцка, хотя и был применен силовой вариант. Это доказывает то обстоятельство, что дети Рогнеды юридически были равны с детьми других жен Владимира. Мало того, один из ее сыновей, Ярослав, станет великим киевским князем и останется в истории под прозвищем «Мудрый». Именно его потомки будут править на Руси до конца XVII в. Детьми Рогнеды были Изяслав, Ярослав, Всеволод, Предслава и Премислава.

Третья жена князя - бывшая супруга его сводного брата - Ярополка, гречанка по происхоздению. После гибели Ярополка и вокняжении в Киеве Владимир берет ее в жены. По нормам обычного права это подтверждает его приемственность на престоле, а так же показывает, что смена власти не отменяет соглашений с греками, заключенными при Ярополке. У нее родится Святополк, которого в летописях называют «сыном двух отцов». Причина кроется в том, что после смерти мужа Ярополка она была в положении, а ребенка родила, будучи женой Владимира. Возможно, именно поэтому, захватив киевский престол после смерти Владимира Святославича, Святополк с такой легкостью расправился с его сыновьями.

Пятой женой была болгарка. Долгое время историки спорили, приводя свои аргументы, какой она была болгаркой – дунайской или волжской. Немецкий историк Людольф Мюллер видит в ней именно волжскую булгарку. Ее дети Борис и Глеб по смерти отца в 1015 г. княжат в удельных Ростовском и Муромском княжествах, граничивших с державой волжских булгар. «Брак Владимира с булгаркой мог скреплять мирный договор, заключенный в 985 году после похода Руси на Волжскую Болгарию» (19, стр. 69). Под 985 г. Волжская Булгария впервые упоминается в русских летописях. В то лето киевский князь явился в Булгарию с прагматической целью во главе огромной дружины и союзного торкского воинства. В генеральной битве русы одержали победу, но, глядя на булгарских пленных, дядя князя, Добрыня, изрёк фразу, зафиксированную  в летописях: «Говорит Добрыня Владимиру: «Посмотри на колодников, все они в сапогах. Эти дань нам давать не будут, поедем искать лапотников» (12, стр. 159).

Сапоги на ногах пленников, причём надо понимать, не только знатных - это яркая картина, показывающая экономическое положение Волжской Булгарии. Владимир одержал победу в сражении, но он, как мудрый политик, понимал, что вассалами Киевской Руси булгары никогда не станут. Из щекотливого положения князя вывели сами булгары, предложив заключить между Волжской Булгарией и Русью выгодный для обеих сторон мирный договор. И сказали болгары: «Только тогда не будет между нами мира, когда камень начнёт плавать, а хмель тонуть» (15, стр. 84).

Исследователи приходит к мнению, что договор, как того требовало обычное право, был подтвержден женитьбой Владимира на булгарской княжне. Историк конца XVIII столетия, князь Михаил Щербатов пишет, что сыновья Владимира  Борис и Глеб родились от болгарки. Правда Щербатов считал, что в 985 г. Владимир воевал дунайских болгар и, следовательно, его женой, пятой по счету, стала болгарка не с Волги, т.е. мусульманка, а с Дуная - православная (21, стр. 251). Однако советский историк Б.Д. Греков очень убедительно в одном из своих исследований доказал, что это были именно волжские болгары (4 , стр. 471).

Уже на следующий год, что подтверждено летописями, в Киев прибывают булгарские послы и купцы. А.Х. Халиков предполагает, что булгары доставили в Киев княжескую невесту, которая впоследствии станет матерью знаменитых Бориса и Глеба (24, стр. 75). Подписывается обширный договор о торговле, и вскоре устанавливается сухопутный торговый путь Булгар - Киев.

Кроме этого, булгары осмелились предложить Владимиру принять ислам, что опять же отмечено летописями. Это косвенно доказывает тот факт, что, предоставив князю-язычнику мусульманскую жену, булгарский эмир был весьма заинтересован в исламизации Руси. Следует отметить, что Владимир не отринул предложения, а направил в Булгар посольство специально с целью изучения вопроса. Дело в том, что проблема принятия одной из мировых религий, более четко обслуживающей складывающиеся социально-политические отношения и консолидирующей племена в единую народность прямо встала перед киевским князем. Языческая реформа не принесла своих результатов. На повестке дня стоял выбор веры, не единожды в истории имевший место. Например, в похожей ситуации на сто лет ранее находились хазары, из трех религий – ислама, христианства и иудаизма – выбравшие иудаизм. Однако, на Руси, где уже пустило корни православное христианство (бабка Владимира, княгиня Ольга, была христианкой; дружина Владимира почти на половину состояла из приверженцев христианства) места для ислама не было.

Последней - шестой женой Владимира, стала византийская царевна Анна, принесшая в Киев не просто очередной договор с Византией, а православное христианство. Одним из условий женитьбы на ней киевского князя было принятие Русью христианства, исповедовавшегося в Византийской империи. Женившись на царевне, Владимир Святославич, на правах зятя константинопольского императора, делает Русь политически равной с христианскими европейскими государствами. Владимир-христианин дает вольную всем своим женам и наложницам, разрешив им, если они того захотят, выйти замуж.

Принятие Русью христианства несколько изменяет ситуацию: православный князь имеет право только на одну жену, но суть юридического оформления договоров остается прежней, то есть незыблемость соглашений подтверждается брачным союзом между правителями. Так, например, с именем Ярослава Мудрого, сына Владимира Святого, связано укрепление могущества и авторитета Руси, о чем свидетельствуют династические связи его дочерей и сыновей с правителями европейских государств. Сам Ярослав был женат на Индигерде, дочери шведского короля Олофа. Сын Ярослава – Изяслав - был женат на Гертруде, дочери польского короля Мешко II; другой сын –Святослав - на Оде, дочери немецкого графа, третий - на Марии, дочери византийского императора Константина Мономаха. Дочери Ярослава стали королевами: Анастасия - венгерской, Елизавета - норвежской, а затем датской, Анна - французской (11, стр. 12). Список династических браков, подтверждающих юридическое оформление межгосударственных союзных договоров с правителями западноевропейских стран, можно продолжать до бесконечностим. 10, стр. 419 – 427).

Восточная политика русских княжеств требовала поиска союзников среди беспокойных кочевых соседей (торков, половцев, берендеев), постоянно совершавших набеги на Русь. Практика показала, что мирные договоры с кочевниками - средство краткосрочное и не дающее перспективы стабильных отношений. Единственные отношения, святость которых для кочевников была неоспоримой - родственные. Ханы, породнившиеся с русскими князьями, не только прекращали набеги на их территории, но и обороняли их от своих сородичей. Кроме этого, князья очень часто использовали новых родственников в спорах друг с другом, натравляя половцев на территории соседей. Примерами (не единственными), подтверждающим заключение политических договоров с кочевниками посредством оформления брачных союзов, могут служить киевский князь Всеволод Ярославич (сын Ярослава Мудрого), второй женой которого, после смерти греческой принцессы Анны, стала половецкая княжна; Святополк Изяславич (внук Ярослава Мудрого), женившийся на дочери хана Тугоркана; Юрий Всеволодович Долгорукий (внук Ярослава Мудрого), тестем которого был половецкий хан Аепа, а так же его брат Андрей, князь Волынский, а затем Переяславский, женившийся в 1117 г. на внучке знаменитого Тугоркана (16 , Стб. 417).

Половецкие ханы так же часто брали в жены русских княжеских и боярских дочерей. В летописях неоднократно упоминается хан Кончак, женатый на дочери киевского князя. Юрий Кончакович, сын двух народов, был православным и сыграл не маленькую роль в налаживании добрососедских отношений между половцами и русскими. Процесс этот был прерван татаро-монгольским нашествием, прекратившим существование половцев как этноса.

В X веке на территории современной России сосуществовали три раннефеодальных объединения: уже доживающий, разлагающийся, но еще сильный Хазарский Каганат; еще формирующаяся и набирающая силы Киевская Русь и Волго-Камская Булгария, расцветающая за счет удобного расположения как раз по середине Великого Волжского торгового пути. Контакты между указанными государственными объединениями носили острый и, зачастую, трагический характер. Хазарии выплачивали дань все поволжские народы, а также часть славянских. Волжская Булгария отдавала десятину от своих торговых прибылей, и являлась сателлитом Каганата.

По данным араба Ибн-Фадлана, возглавлявшего посольство багдадского халифа Аль-Муктадира-биллахи в Волжскую Булгарию в 922 г., хазарский каган имел 25 жен, которые являлись дочерьми или сестрами правителей всех соседних с Каганатом народов. Дочь булгарского хана также была выдана замуж за кагана, которую он взлял, «несмотря на то, что он иудей, а она мусульманка» (7 , стр. 141). Когда хатум умерла, хазарский каган прислал за второй, угрожая хану Алмасу карательными мерами, если девушка не будет прислана.

После успешных походов на Хазарский Каганат в 965 и 968 гг. дружин киевского князя Святослава Игоревича, на политической карте средневековой России остались два феодальных государства, которые вынуждены были как-то строить свои отношения - это православная Киевская Русь и мусульманская Волжская Булгария. В истории этих отношений светлые и темные полосы нельзя воспринимать однозначно. Дело в том, что полностью отсутствуют булгарские письменные источники того периода, поэтому опираться приходится на русских летописцев, которые не всегда были беспристрастны в оценке событий, затрагивающих обе стороны. Кроме русских летописей источниками служат восточные хроники и данные археологии, и уже по ним можно судить о существовании в юридической практике булгар института союзного договора с обязательным брачным соглашением.

Международная практика волжских булгар тоже имеет немало примеров династических браков. Из "Рисале" Иби-Фадлана мы узнаем, что хан булгар Алмас был зятем гузского военачальника Этрека (гузы - то же самое, что и торки русских летописей). Это доказывает существование союзнических отношений между булгарами и группой гузских племен, кочевавших на огромных территориях между Волгой и Сыр-Дарьей (7, стр. 204).Следует отметить, что большая часть гузских племен ляжет в основу формирования турков-сельджуков и станет причиной исчезновения Византийской империи. 

Союзнические отношения заключались и с мадьярами, часть которых осталась на территории их первоначального проживания в Прикамье после ухода основной орды угров-венгров в связи с вытеснением их булгарами. Вполне возможно, что эти отношения были не союзнического, а вассального типа. Когда доминиканский монах Юлиан в поисках прародины венгров прибыл в один из булгарских городов, он встретил венгерку, «которая выдана была замуж в те края из страны, которую он искал» (2 , стр. 81).

Данные археологических исследований также подтверждают наличие у булгар межэтнических брачных союзов. В 1960 г., в подгорной части города Булгара, было обнаружено погребение знатной мордовки, совершенное по-мордовскому обряду и сопровождавшееся мордовскими украшениями (24 , стр. 68). Сразу ясно, что это была не простолюдинка и жила она в столице Булгарии, скорее всего, имея статус жены знатного булгарина. Русские летописи подтверждают, что часть мордовских племен состояла в союзнических отношениях с булгарам и помогала им в противостоянии с Ростово-Суздальским княжеством. Возглавлял эти племена князь (инязор) Пургас. Лаврентьевская летопись указывает, что князь Пургас предпринимал непосредственное участие в походах булгарских феодалов против русских княжеств. Так, Ярославу Муромскому приходилось вести борьбу с мордвой и не всегда успешно (15, Стб. 450-451). Если следовать логике заключения договоров рассматриваемой эпохи, скорее всего, Пургас был привязан к Волжской Булгарии родственными узами, и свидетельство о погребении мордовки в гробнице булгарского феодала, возможно, имеет к нему непосредственное отношение (24 , стр. 161).

Археологические источники дают подтверждение присутствия в Волжской Булгарии представительниц Скандинавии. Норманны прекрасно знали о существовании Волжского торгового пути и успешно пользовались им, с кем-то торгуя, а кого-то просто элементарно грабя. По мнению Г.С. Лебедева, транспортные средства для их торговли были те же, что и для военных походов викингов. Уже в VIII в. арабское серебро из стран Переднего Востока и Средней Азии, через Северный Кавказ по Волге распространяется далеко на север, достигая обских угров, а к рубежу VIIIIX вв. - Волго-Окского междуречья и Ладоги (8, стр. 224).

Русы Ибн-Фадлана, столь ярко описанные им в повествовании о путешествии в Волжскую Булгарию и есть представители скандинавских воинов-купцов (7, стр. 141-144). Следует отметить, что арабы четко различали славян или «сакалиба», что переводится примерно как «белолиций» и русов (3, стр. 217). К.Ф. Минорокий считает, что под термином «рус» восточные авторы прежде всего имели в виду участников скандинавской экспансии IXX вв. «Мас'уди подтверждает, что русы посещают Испанию (Андалис), Рим, Константинополь и Хазарию и называют главное племя русов ал-лудзгана, что буква по букве следует восстановить как ал-ур(д)мана, аналогично форме «урмане», которую Повесть Временных Лет употребляет для обозначения норманов» (9, стр. 146).

Следовательно, скандинавы были нередкими гостями булгар и заключали с ними различные договоры, чтобы иметь возможность торговать на рынках булгара и беспрепятственно проходить вниз и вверх по Волге через булгарские территории. В районе Болгарского городища археологами была найдена равноплечая фибула, покрытая орнаментом в виде плетенки, обозначавшей клубок змей. Когда-то она служила оберегом и, по мнению И.Л. Измайлова, могла принадлежать только женщине скандинавского происхождения, причем не была заимствована в результате торговых контактов, так как элементы сакрализованные в качестве предмета торговли не имели смысла (5, стр. 132). Скандинавская женщина в составе военно-купеческой структуры, скорее всего, нонсенс. Как наложницы и работницы использовались иноплеменницы, чаще всего славянки (14, стр. 137). Наличие скандинавских женщин в Булгаре дает право сделать вывод, что договоры, заключенные норманнами-русами и булгарами так же закреплялись брачными соглашениями.

Отношения Волжской Булгарии с Киевской Русью, а после ее дробления с Муромским, Рязанским и Ростово-Суздальским княжествми не всегда были однозначными. Летописцы чаще упоминают о столкновениях, защищая действия русских князей по отношению к “басурманам» и «безбожным болгорам». Но за трехсотлетнее сосуществование накоплено немало страниц добрососедских отношений, подтверждающихся и межгосударственными брачными союзами.

Имеются летописные сведения о том, что владимиро-оуздальский князь Андрей Боголюбский был женат три раза, и одной из его жен была булгарка. Тверская летопись делает ее участницей убийства князя, видя причину в отмщении за разорительные походы Андрея на Волжскую Булгарию. «В лето 6683 месяца июня 29, в субботу на ночь, в праздник святых апостолов Петра и Павла, убиен быст благоверный великий князь Андрей Юрьевич Боголюбский от своих бояр, от Кучковичев, по научению своеа ему княгини. Бе бо болгарка родом, и дрьжаще к нему злую мысль, иже князь великий много воева с ним Болгарскую землю, и сына посыла, и много зла учени Болгаром» (17, стб. 250-251). Однако О.В.Творогов пишет, что участвовавшая в заговоре вторая жена Андрея была осетинка, и что «не случайно всесильный ключник Амбал, бывший осетином, тоже был исполнителем и участником заговора» (17, стр. 32). В.Н.Татищев считает, что не ясно, какая она жена и кто она, но «по казни ея, мнится, не княжеская дочь» (18, стр. 299). Князь Щербатов вообще отринул все эти суждения. «Сей князь имел единую токмо супругу (боярыню Улиту Кучковну. - прим. И.Г.), от которой было у него 5 сыновей, из когорых трое при жизни его скончались» (22, стр. 141).

Вероятнее всего, произошла историческая несправедливость и булгарская княжна несправедливо оговорена русской летописью. Можно предположить, что вообще никакой булгарской жены у князя Андрея не было, как и не было осетинской, но в любом случае, как уверяет С.М. Шпилевский, предание является свидетельством общирных международных связей средневековой Руси. Нормы обычного права играли огромную роль при заключении политических и социально-экономических соглашений, став неотьемлемой частью правовой структуры  всех без исключения средневековых государств Европы и Азии.

 

 

1.     Ангелов П. Роль дипломатии в создании и укреплении Болгарского государства // Этносоциальная и политическая структура ранне-феодальных славянских государств и народностей. М., 1987.

2.     Аннинский С.А. Известия венгерских миссионеров в XIIIXIV вв. о татарах в Восточной Ввропе // Исторические архивы. 1940. № 3.

3.     Бариев Р.Х. Философские аспекты этногенеза волжских булгар // Диссертация на соискание ученой степени доктора философских наук. СПб., 1997.

4.     Греков Б.Д. Киевская Русь. М., 1953.

5.     Измайлов И.Л. К вопросу о булгаро-окандинавских контактах // Биляр - столица домонгольской Булгарии. Казань, 1991.

6.     Ковалевский А.П. Ибн-Фадлан // Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. М., 1948. Т.З.

7.     Ковалевский А.П. Книга Ахмеда ибн-Фадлана о путешествии на Волгу в 921 - 922 гг. Харьков, 1956.

8.     Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. Л., 1985.

9.     Минорский К.Д. История Ширвана и Дербента. М., 1963.

10. Пащуто В.Т. Внешняя политяка Древней Руси. М., 1968.

11. Творогов 0.В. Древняя Русь. События и люди. СПб., 1994.

12. Повесть Временных Лет // Повести Древней Руси. Л., 1983.

13. Прозоровский М.Н. О родстве Святого Владимира по матери // Записки Императорской Академии Наук. СПб., 1864. Т. 5. Кн. 1.

14. Покровский М.Н. Русская история с древнейших времен. М., 1966.

15. ПСРД // Полное Собрание Русских Летописей. М., 1962. Т.1.

16. ПСРЛ.М., 1963. Т.2.

17. ПСРЛ. М., 1965. Т. 15.

18. Татищев В.Н. История Российская. М., 1964. Т. 3.

19. Членов Д.М. Из истории ранних русско-булгарских политических связей // Из истории ранних булгар. Казань, 1981.

20. Шпилевовий С.М. Древние города и другие татаро-булгарские памятники в Казанской губернии // Известия общества археологии, иотории и этнографии Казанского университета. Казань, 1877. Т.1.

21. Щербатов М. История российская от древнейших времен. СПб., 1794. Т. 1.                            

22. Щербатов М. История российская от древнейших времен. СПб., 1805. Т.2.

23.  Халиков А.Х. Мордовские и татаро-булгарские взаимоотношения по данным археологии // Этногенез мордовского народа. Саранск, 1965.

24. Халиков А.Х. Волжская Булгария и Русь. Казань, 1996.

 


Дата публикации: 01/12/2006
Прочитано: 8636 раз
Дополнительно на данную тему:
Взаимодействие Волжской Булгарии и Древней Руси
СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ СВЯЗИ ОКСКИХ ВЯТИЧЕЙ
Рязань и половцы
Функциональная структура средневековой дипломатии.
Дипломатия в системе государственного управления средневековых стран на примере дипломатической практики Волжской Булгарии (VIII – X вв.)
Принцип «разделяй и властвуй» в системе управления aнародами-сателлитами в дипломатической практике Византийской империи
Проблемы преподавания гуманитарных дисциплин в специализированных высших учебных заведениях Российской Федерации.
Политические и культурные связи Волжской Булгарии и Восточной Руси перед татаро-монгольским нашествием.
Попытка исламизации Киевской Руси: к вопросу социально-политических и культурных контактов Волго-Камской Булгарии и Руси в X в.
Отражение культуры и нравов делинквентной среды в искусстве

Назад | Начало | Наверх
Modne zegarki damskie и еще.|192.168.1.1 zyxel|Для похудения таблетки Билайт в России