Главная | Новости | Дискуссионный клуб | Книги | Статьи | Гостевая книга | Контакты



Версия участия волжских булгар в Куликовском сражении

Существует совершенно определенная точка зрения, что булгары не могли принимать участие в схватке, происшедшей 8 сентября 1380 года между полками Дмитрия Ивановича Московского и мамаевой ордой. Практически все летописи, рассказывая о Куликовской битве, почти дословно отмечают следующее...

И.А. Гагин,

канд. ист. наук, доцент.

 

 

 

Версия участия волжских булгар в Куликовском сражении

 

 

 

Существует совершенно определенная точка зрения, что булгары не могли принимать участие в схватке, происшедшей 8 сентября 1380 года между полками Дмитрия Ивановича Московского и  мамаевой ордой. Практически все летописи, рассказывая о Куликовской битве, почти дословно отмечают следующее: «В лето 6888. Прииде из Орды ордынский князь Мамай с единомысленники своими, с всеми князьями ординскими, и с воего силою Татарскою и Половецкою, а еще к тому рати понаймовал Бесермен, и Армены, Фрязы, Черкассы, Ясы, Буртасы…»1. Группа летописей обходится без перечисления народов, приведенных Мамаем2, и некоторые, например, Устюжская летопись, к данному перечню добавляет мордву, черемис «и ины многие силы»3.

 

Указанные этнонимы вполне определимы, кроме одного – «бесермены». Кого именно подразумевали летописцы под этим названием, ставя его на первое место в ряду перечисления наемников? Только не татар, потому что они и бесермены в летописях четко различаются и называются как особые народы.  Тогда кто же? По мнению исследователей, бесерменами на Руси называли мусульман, и это бесспорно. Но, скорее всего,  народы, проживающие в регионе Нижней и Средней Волги, известные русским под собирательным этнонимом «татары», к рассматриваемому времени были уже в основном исламизированы. Начиная с 40-х гг. XIII столетия Золотой Ордой правили чингизиты-мусульмане. Особенно рьяными сторонниками ислама среди них были Берке и Узбек. При Узбеке государство достигло пика своего могущества, поэтому трудно не согласиться с тем, что значительная часть населения Улуса Джучи ко второй половине XIV в. стало мусульманским.

 

 Следовательно, летописные бесермены выделены особо неспроста. Воскресенская летопись указывает на прикаспийский ареал, локализуя бесермен именно здесь. В частности, под 1346 г. в ней отмечено, что «казнь бысть от Бога на люди подъ восточною страною на городъ Орначь, и на Хазторокань, и на Сарай, и на Бездежъ, и на прочие грады в странах ихъ; был мор силен на Бесермены, и на татары, и на Ормены, и на Обезы, и на Жиды, и на Фрязы, и на Черкассы, и на всех тамо живущих…»4. Францисканские миссионеры, посетившие Монгольскую империю в 1245 г., отождествляли страну «бисерминов» с Хорезмом5.

 

Из тех же летописей мы знаем, что бесерменами на Руси называли мусульманских купцов, которым ордынский хан отдал на откуп сбор дани. Ю.В. Кривошеев отмечает в своей монографии, что многие купцы-мусульмане еще до завоевания Средней Азии монголами поддерживали с ними тесные торговые отношения6. А.Ю. Якубовский приводит широко известный пример, что более 75 лет Туркестан находился фактически на откупе у крупного торгового дома: сначала у богатого купца Махмуда-Ялавача, а затем до 1289 г. его сына Масуд-Бека. Эти «купцы-откупщики были фактически настоящими правителями огромной страны»7. По всей видимости, после установления власти Золотой Орды над Русью, среднеазиатские купцы также имели здесь серьезное влияние. Судя по всему, злоупотребляли они очень сильно, что вызвало волну восстаний в городах Северо-Восточной Руси8.

 

Но не только среднеазиатских мусульман называли на Руси бесерменами.  «Busurman» - это искаженное тюркское слово, происходящее из персидского-арабского «musulman» – мусульмане. Возникновение «b» на месте «т» объясняется обычным тюркским чередованием «b»-«т». По всей видимости, это тюркское слово было перенято на Руси для обозначения мусульман и транскрибировалось в «бесермены». Самым близким по географическому положению к Руси народом, исповедующим ислам, были волжские булгары, которые в 986 г. прибыли в Киев к Владимиру Святославичу с предложением веры9. Это может говорить о становлении тесных политических, экономических и культурных контактов между двумя молодыми государствами. Посредниками в торговле между Русью и странами Востока долгое время оставалась Волжская Булгария, поэтому булгарские купцы вполне могли называться русскими книжниками бесерменами. Санкт-Петербургский булгаровед Р.Х. Бариев отмечает, что из всех мусульманских народов ближе всех к Руси находились волжские булгары, поэтому, в первую очередь, именно в них русские должны были видеть бесермен10.

 

Термин в той же огласовке присутствует сегодня в качестве этнонима в Предуралье, являясь названием (в том числе и самоназванием) говорящих на удмуртском языке бесермян. Диалект удмуртского языка, на котором говорят бесермяне, стоит особняком в системе современных удмуртских диалектов11. Особенности материальной культуры бесермян (прежде всего традиционная одежда) указывает на их чрезвычайно тесные связи в прошлом с чувашами12. В историографии до сегодняшнего дня однозначно не решен вопрос, какой народ, казанские татары или чуваши являются непосредственными потомками волжских булгар.

 

И.Н. Смирнов в исследовании об удмуртах писал, что «первым историческим событием в жизни вотяков (удмуртов, – И. Г.) было соприкосновение с болгарской культурой»13. Усиление булгарского влияния в XI–XII веках находит отражение в удмуртской лексике, куда проникло более 130 булгарских слов из области сельского хозяйства, ткачества и торговли14.

 

Итак, мы видим, что этноним «бесермены» имеет непосредственное отношение не только к среднеазиатским народам, но и к волжским булгарам. В русских источниках XIV–XV вв., касающихся территории бывшей Волжской Булгарии, бесермены неоднократно упоминаются как определенная, отличная от татар, черемисов (марийцев), мордвы группа местного населения15. Поскольку под татарами русские источники конца XIV–XV вв. имеют в виду, безусловно, мусульманское население, то в бесерменах следует видеть не конфессиональную, а этническую группу. Постепенное исчезновение этого этнонима, вероятно, связано с кипчакизацией населения бывшей Волжской Булгарии, происходившей в XIV–XV вв.16

 

Таким образом, можно констатировать, что бесерменами, которые первыми отмечены летописцами среди наемников Мамая, могли быть как хорасанцы, так и булгары. До середины 90-х гг. XX в. булгароведы убежденно считали, что собственно булгарские письменные источники, которые могли бы пролить свет на послемонгольскую историю булгар, отсутствуют. В то же время, кажется невероятным, что в Волжской Булгарии, стране с развитой для своего времени экономикой, уникальной культурой, не существовало отлаженной летописной традиции. Мы знаем, что до монгольского нашествия 1236 г. во всех булгарских городах действовали религиозные центры,  создавались медресе, в которых обучали основам письменности и риторики17. Благодаря сочинению арабского путешественника Абу Хамида ал-Гарнати, два года прожившего в Булгарии, известно имя булгарского ученого Якуба бен-Номана, написавшего «Историю Булгарии18. Эта книга погибла в горниле жестокой монголо-булгарской войны, так же как и тысячи других безвестных сочинений. Но, если даже все подверглось тотальному уничтожению, что, впрочем, сомнительно, должны были остаться носители устных преданий, которые передавались из поколения в поколение, записывались и неоднократно переписывались книжниками, чтобы сохранить историю булгар для потомков. Мы знаем такие примеры, когда древний источник, благополучно пережив столетия, погибал относительно недавно – в XVIII–XIX вв. Это и подлинник «Слова о полку Игоря», это и источники, которыми пользовался при составлении своей «Истории Российской» В.Н. Татищев и многие другие. 

 

В данном контексте очень любопытна судьба булгарского литературного памятника «Джагфар тарихы» – свода летописей второй половины  XVII в. О нем ничего не было известно вплоть до издания в виде перевода на русский язык в 1993 году. Подлинник якобы был утрачен в годы становления Советской власти в Башкирии и Татарстане. Основная масса историков относятся к этому источнику отрицательно, считая его подделкой. Советник президента АН республики Татарстан И.Л. Измайлов в одной из своих статей называет «Джагфар тарихы» «фольк-хистори», являющейся разновидностью «квазинаучного литературно-художественного творчества "халык-тарихистори"»19. На выдвинутую точку зрения есть свои причины, которые будут указаны несколько ниже.

 

По данным, которые приводит в кратком предисловии к публикуемым текстам свода его последний владелец и издатель Ф. Г.-Х. Нурутдинов, свод Джагфара был составлен в 1680 г. по повелению башкирского сеида Джагфара секретарем его канцелярии – бахши Иманом. Свод был составлен в Башкирии на «булгарском тюрки» булгаро-арабским шрифтом. Бахши Иман включил в него несколько булгарских летописей: «Гази-Барадж тарихы» (1229–1246 гг.) Гази-Бараджа, «Праведный путь, или Благочестивые деяния булгарских шейхов» (1483 г.) Мохаммед-Амина, «Казан тарихы» (1551 г.) Мохаммедьяра Бу-Юргана, «Шейх Тали китабы» (1605 г.) Иш-Мохаммеда и некоторые другие. Причиной появления свода была подготовка башкирского восстания и необходимость подъема боевого духа его участников20.

 

Башкирские восстания XVII в., обычно совпадавшие с осложнениями отношений России с Турцией и Крымским ханством, были не стихийным порывом серых угнетенных масс, а продуманной акцией образованных верхов башкирского общества, способных следить за политическими событиями и адекватно на них реагировать21. Поэтому данные Ф. Г.–Х. Нурутдинова о составлении свода Джагфара накануне восстания 1681–1683 гг. кажутся вполне убедительными. Джагфару удалось поднять в Башкирии освободительное восстание, целью которого являлось восстановление независимого Булгарского государства. Но после поражения от царских войск под Мензелинском в 1683 году он отступил в глубь Башкортостана, где был схвачен изменившими ему феодалами и выдан русским властям.

 

Если составление свода было предпринято предводителями башкир, то его дальнейшая судьба связана с определенной частью татар. Поскольку летописи свода освещают, в частности, историю древних булгар, ее текстами заинтересовались те слои татар, которые придают особое значение булгарским предкам и даже называют себя не татарами, а булгарами. Вероятно, именно поэтому единственный список этого свода, написанный в XIX в. на «булгарском тюрки», в начале XX в. оказался в казахстанском городе Петропавловске22. Ф. Г.–Х. Нурутдинов отмечает, что на месте Петропавловска ранее находился булгарский город Кызыл Яр. В XIX в. сюда из Татарстана переселилось большое число потомков булгар, поддерживавших тесные связи с Казахстаном с незапамятных времен. «Кроме этого через Кызыл Яр пролегал печально знаменитый Сибирский тракт, по которому прошло на поселения и каторгу немало булгарских ссыльных. А в гражданскую войну через Кызыл Яр эвакуировались все оппозиционные большевикам силы, и среди них – видные деятели булгарского национального движения (Гаяз Исхаки и другие). Не исключено, что именно кто-нибудь из них мог оставить на хранение в Кызыл Яре бесценный список свода «Джагфар тарихы»»23.

 

В 1939 г. проводился перевод башкирской и татарской письменности на кириллический алфавит, в процессе которого шло тотальное уничтожение рукописей, написанных на арабском языке24. Все это сопровождалось репрессиями тех лиц, которые их хранили. Поскольку древние тексты, написанные по-русски или русским алфавитом, уничтожению не подлежали, И. М.–К. Нигматуллиным были переведены на русский язык поэма Микаэля «Шан кызы дастаны» (865–882 гг.), эпос XII в. «Барадж дастаны» и свод летописей сеида Джагфара 1680 г.25

 

После смерти И.М.-К. Нигматуллина, как пишет  Ф.Г.-Х. Нурутдинов, тексты свода, по линии родственников, попадают к нему, а в 1993 г. при поддержке редактора вестника «Болгар иле» и секретарей клуба «Булгар аль-Джадид» в Оренбурге и Казани, редакцией вестника «Болгария» была издана часть свода Джагфара. Кроме этого были изданы статьи и заметки Ф.Г.-Х. Нурутдинова, написанные на основе утраченной в начале 80-х гг. части перевода свода.

 

Появление «Джагфар тарихы» было встречено с долей вполне понятного скепсиса. Во-первых, издание не отвечает академическим требованиям. Публикация свода Джагфара только в переводе без подлинника вызывает вполне понятные сомнения у исследователей. Во-вторых, не способствует доверию к своду и то, что переводчик счел возможным перевести принятое в подлиннике летоисчисление на даты юлианского календаря от Рождества Христова. В третьих, недоверие к публикуемым летописям вызывает проводящаяся в них непомерно амбициозная оценка роли булгар в истории Евразии.

 

Однако многое говорит и о подлинности определенной части издаваемого перевода «Джагфар тарихы». Прежде всего, его большая информативность. В текстах свода упоминается более пятисот древних географических и этнических наименований, даны родословные и жизнеописания многих исторических лиц. Сравнение части текста летописи, сделанное З.А. Львовой (речь идет о летописи Гази–Бараджа в описании истории хана Куврата), с переводами Иоанна Никиусского, патриарха Никифора, Феофана Исповедника и с данными Именника болгарских царей свидетельствует о ее подлинности. Но самые поразительные выводы делаются исследователем при сопоставлении данных Гази-Бараджа и археологических источников26. Этого не могли знать ни составитель свода бахши Иман, живший в XVII столетии, ни Ф.Г.-Х. Нурутдинов, так как археологические исследования И.А. Барановым проводились позже опубликования «Джагфар тарихы»27.

 

Возможно, основной причиной, по которой летописи Джагфара не признаются основной массой исследователей как исторический источник, является та ситуация, которая побудила бахши Имана приступить к составлению свода. Он получил официальный заказ, собрал действительно существовавшие булгарские летописи и устные предания, добавив в них то, что, по его мнению, должно было поднять дух народа, пробудить в нем волю к борьбе и победе. А таким стимулом могло быть только одно: люди должны были уверовать в то, что они потомки великих булгар, государство которых простиралось на «пол мира», перед которыми трепетали все народы, и главная цель борьбы – сбросить зависимость от русского царя и восстановить великое булгарское государство. Если исходить из признания данной гипотезы, становится вполне понятным, почему в «Джагфар тарихы» переплетены правда и вымысел, которые, зачастую, очень сложно разделить. Это дает основание для углубленного исследования «Джагфар тарихы», что, несомненно, будет сделано специалистами булгароведами в обозримом будущем.

 

Сведения об участии булгар в Куликовском сражении находятся в «Казан тарихы» Мохаммедьяра Бу-Юргана, являющейся одной из составных частей «Джагфар тарихы». Мохаммед Бу-Юрган сообщает, что Мамай отправил к булгарскому эмиру Азану послов, которые сообщили ему, будто бы хан Арабшах присоединился со всей ордой к Мамаю и посоветовал прислать ему дань и отряд с туфангами для наказания московских бунтовщиков. В противном случае обещалась суровая расправа28. Эмир, поверив в эту ложь, вызвал к себе бека Сабана и велел ему идти на соединение с Мамаем «с двумя тысячами черемшанцев Чаллы-Мохаммеда, тысячью башкортов, буртасской тысячью Гарафа и тысячью кашанцев, а так же с двумя туфангами Аса – ученика пушечного мастера Тауфика»29.

 

Если верить Мохаммеду Бу-Юргану, у булгар в описываемое время уже было огнестрельное оружие – туфанги, под которыми легко угадываются русские тюфяки. Забегая вперед, отметим, что по летописи мастер Ас попал в плен во время сражения и русский тюфяк это, по сути дела, булгарский туфанг, ибо Ас остался в Москве и трудился во благо Московской Руси. Отсюда следует, что пушечные выстрелы, которыми встретила Москва хана Тохтамыша в 1382 г. – это дело рук булгарского мастера Аса.

 

Перед отправкой отряда на войну эмир откровенно сказал Сабану: «Пусть лучше погибните вы, чем все государство». Это говорит о том, что Азан был глубоко убежден в объединении Мамая и Арабшаха и серьезно опасался их совместного рейда на булгарские владения. Сабан отправился в Кыпчак и соединился с 80-тысячной армией Мамая на развалинах старой крепости Хэлэк.

 

Мохаммед Бу-Юрган пишет: «…улубий [полководец – И.Г]…велел атаковать 60 тысяч русских и 10 тысяч примкнувших к ним артанских всадников в неудобном для этого месте... Наши …растоптали 10 тысяч стоявших перед болотом русских пехотинцев. Дело было очень жарким. Под Гарафом убили лошадь, и он, уже пеший …поразил стрелой балынского[a] бека. Потом оказалось, что это один из московских бояров оделся в одежду своего бека и стал впереди войска, дабы того не убили. А Сабан при этом все удивлялся тому, что не видит хорошей русской конницы. А она, оказывается, была поставлена в поскын (засаду) в лесу за болотом, и деревья в нем были подрублены для быстрого устройства завала в случае вражеского прорыва…А наши, покончив с левым крылом русских, уперлись в болото и остановились. Мамай, наблюдавший за битвой с высокого холма позади войска, воспринял эту заминку за проявление трусости и велел своему лучшему монгытскому алаю подогнать наших ударом в спину. Сабан едва успел развернуться и встретить кытаев стрелами, а затем мечами, иначе бы его с ходу растоптали 20 тысяч степняков (кырагай).

 

В это время левое крыло мамаева войска, состоявшего из 10 тысяч крымцев и 7 тысяч анчийских казаков[b], рассекло правое крыло русских и боковым ударом расстроило балынский центр. Бий Бармак – единственный из ногайских биев, с которым наши ладили – был со своими против московского центра и тут же поднажал и погнал его. Когда он, преследуя неверных, оказался левее леса, воевода балынцев Адам-Тюряй [под этим именем, скорее всего, надо подразумевать Дмитрия Боброка-Волынского, - И. Г.] вывел свою 20-тысячную конницу из засады и опрокинул его сокрушительным боковым ударом.

 

Увидев мгновенную и напрасную гибель большинства своих, Бармак развернул уцелевших и бросился прочь мимо остервенело бьющихся друг с другом булгар и монгытов Джинтель-бия. Крымцы и анчийцы бросились бежать в другую сторону... Пролетая мимо дерущихся, Бармак крикнул во всю мочь о полном разгроме, и только это заставило всех позаботиться о спасении. Оставив Гарафа с его буртасцами сдерживать напор русских, Сабан стремительно повел остальных домой. …Гараф же удерживал напор балынцев столько, сколько это было возможно. Адам-Тюряй, увидев, что бьется против булгар, выдвинул против них свежих артанских всадников, а сам отправился с балынцами к холму. Мамай, завидев его, бежал...»30.

 

Локализация местности по отрывку очень затруднительна. Самый яркий ориентир – болота, к которым, якобы, были прижаты русские полки. Если сопоставить самые современные исследования места дислокации сражения с описанием в «Казан тарихы», мы увидим, что автор строк вполне мог быть либо очевидцем события, либо писал на основании впечатлений очевидца. Поле битвы расположено в долинном каре междуречья Дона и Непрядвы и их притоков – рек Курцы, Смолки, Дубиков. Территория относится к геосистеме и включает взаимосвязанные элементы: водораздел – балка – долина31. «Верховья балок выражены плоскодонными ложбинами и, как правило, приурочены к древним эрозионным блюдцеобразным понижениям, часто приболоченным» (курсив мой. – И. Г.)32. Как мы видим, один из ориентиров описания сражения, болота, вполне привязываются к ландшафту Куликова поля. Исследователи подтверждают возможность наличия болотистых местностей в низинах, а так же довольно массивных прибалочных лесов33.

 

Фрагмент показывает, что булгары, вместе со своими союзниками буртасами, принимали самое непосредственное участие в гуще сражения. Также можно отметить весьма неприязненное отношение между ними и монгытами, приведшему к столкновению прямо в ходе битвы. Насколько это реально, сказать очень сложно, поэтому здесь можно обойтись без комментариев. Согласно данным булгарского историка XV века Мохаммед-Амина, монгыты – это название монголо-язычного племени. Исходя из данных «Казан тарихы», в войске Мамая они занимали привилегированное положение.

 

Кто подразумевается под артанскими всадниками? Если верить словарю средневековых булгарских географических названий, помещенному в конце первого тома «Джагфар тарихы», Артан – это Литва34. Следовательно, артанские всадники – воины литовских князей Андрея Ольгердовича Полоцкого и Дмитрия Ольгердовича Брянского, приведших свои полки под стяги Дмитрия Донского.

 

В заключении следует отметить, что участие булгар в Куликовском сражении, исходя из выше изложенного материала, вполне реально. Согласно «Казан тарихы», Сабан привел в Булгарию только третью часть тех, кто ушел с ним на поле Куликово35, и память об этом не могла не сохраниться в булгарских преданиях, ставших достоянием летописцев и народного фольклора.

 

Примечания:

 

 

 

1 ПРСЛ. Т. VIII. СПб., 1859. С. 34. Так же см.: ПСРЛ. Т. IV. Пг., 1915. Вып. 1. С. 311; Т. VI. СПБ., 1853. С. 147; Т. 11, 12. М., 1965. С. 46; XV. Пг., 1922. С. 139; Т. 25. М., 1949. С. 201; Т. 26. Л., 1959. С. 126; Т. 27. Л., 1962. С. 71; Т. 35. М., 1980. С. 49; Т. 42. СПб., 2002. С. 139

 

2  См.: Русские летописи. Лаврентьевская летопись. Рязань, 2001. Т. 12. С. 508; ПСРЛ. Т. 30. М., 1965. С. 128; Т. 31. М., 1968. С. 80; Т. 34. М., 1978. С. 124.

 

3 ПСРЛ. Т. 37. Л., 1982. С. 34.

 

4 Русские летописи. Воскресенская летопись. Рязань, 1998. Т. 2. С. 277.

 

5. См.: Христианский мир и «Великая монгольская империя». Материалы францисканской миссии 1245 года / Пер. С.В. Аксенов и А.Г. Юрченко. Подгот. А.Г. Юрченко. СПб., 2002.

 

6 См.: Кривошеев Ю.В. Русь и монголы. СПб., 2003. С. 206.

 

7 Якубовский А.Ю. Феодальное общество Средней Азии и его торговля с Восточной Европой в X–XV вв. // Материалы по истории Узбекской, Таджикской и Туркменской ССР. Ч. 1. Л., 1932. С. 42.

 

8 См.: Воскресенская летопись. С. 219.

 

9 См.: ПВЛ // Повести Древней Руси XI–XII века. Л., 1983. С. 159.

 

10 См.: Бариев Р.Г. Волжские булгары: история и культура. СПб., 2005. С. 147.

 

11 См.: Тихомиров М.Н. Бесермены в русских источниках // Исследования по отечественному источниковедению М.; Л., 1964. С. 52.

 

12 См.: Кельмаков В.К. Язык бесермян в системе удмуртских диалектов // XVII Всесоюзная финно-угорская конференция. Ижевск, 1987. Т. 1.

 

13 Смирнов И.Н. Вотяки // Известия общества археологии, истории и этнографии Казанского университета. – Казань, 1890. Т. VIII. Вып. 2. С. 28.

 

14 См.: Иванова М.Г. Культурные и торговые связи северных удмуртов в X - начале XIII вв. // СА. 1974. № 4. С. 130.

 

15 См.: Тихомиров М.Н. Указ. соч. С. 51-56.

 

16 См.: Ахметзянов М.И. Кипчакский компонент в этногенезе татар Поволжья и Приуралья // Идел. Казань, 1992. № 3-4.

 

17 См.: Давлешин Г.М. Волжская Булгария: духовная культура (домонгольский период Х –  начало ХIII вв.). Казань. 1990.

 

18 См.: Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу в 1131–1153 годах / Публ. А.Л. Монгайта и О.Г. Большакова. М., 1971.

 

19 Измайлов И.Л. Незаконнорожденные дети господ журналистов или о навязчивом шумеро-булгаризаторстве истории татар // http://www.tataroved.ru/publication/проп/9/

 

20 Нурутдинов Ф.Г.–Х. Несколько слов о своде // Бахши Иман Джагфар тарихы. Том I. Свод булгарских летописей 1680 г. Издание подготовлено Ф. Г.–Х. Нурутдиновым. Редакция вестника Болгария. Оренбург, 1993. С. 5, 6.

 

21 Булыгин И.А. Башкирские восстания // Советская историческая энциклопедия. Том 2. М., 1962. С. 120.

 

22 См.: Нурутдинов Ф. Г.–Х. Указ. соч. С. 5.

 

23 Там же. С. 6.

 

24 Усманов А.Н., Юлдашбаев Б.Х. Башкирская автономная советская социалистическая республика // Советская историческая энциклопедия. Том 2. М., 1962. С. 187.

 

25 См.: Нурутдинов Ф. Г.–Х. Указ. соч. С. 6.

 

26 См.: Львова З.А. Гази–Барадж тарихы (1229–1246 гг.). Вопрос о подлинности летописи // http://zlatalvova.narod.ru/Bolgaria/11/Gazi-Baradzh.htm

 

27 См.: Баранов И.А. Великая Болгария и Крым: итоги и проблемы изучения // Международная конференция "Византия и Крым". Севастополь, 6–11 июня 1997 г. Тезисы докладов. Симферополь, 1998.

 

28 Джагфар Тарихы. Т. 1. С. 217.

 

29 Там же.

 

30 Там же. С. 217-218.

 

31 См.: Гласко М.П., Гольева А.А., Сычева С.А., Бурова О.В. Ландшафты Донского побоища: возвращение утраченного // Куликово поле и Донское побоище 1380 г. Тр.ГИМ. Вып. 150. М., 2005. С. 233.

 

32 Там же. С. 234.

 

33 См.: Зайцев А.К. Историко-географическое исследование района Куликова поля // Куликово поле и Донское побоище 1380 г. Тр.ГИМ. Вып. 150. М., 2005. С. 200.

 

34 Джагфар тарихы. Т. 1. С. 350.

 

35 Там же. 218.

 

 

 

 

 

 

 

--------------------------------------------------------------------------------

 

     [a] Балын – Северо-Восточная (Московская) Русь. Под балынским беком, без сомнения, подразумевается московский великий князь. В этом фрагменте легко угадывается летописный эпизод, связанный с переодеванием Дмитрия Ивановича перед сражением. Одно из двух: либо тот, кто составлял свод (будь это Мохаммед Бу-Юрган или Ф.Г.-Х. Нурутдинов) знал летописную версию и отразил ее в книге, либо это данные независимого источника и тогда событие, описанное летописцем и неоднократно подвергавшееся сомнению со стороны исследователей, подтверждается.

 

     [b] Без комментария. По словарю древнебулгарских терминов, анчийцы – это первоначально гуннские части из иранцев, славян и булгар Украины, охранявшие границы Украины и ходившие в походы вместе с гуннами; в последующем – украинцы. См.: Джагфар Тарихы. Т. 1. С. 349.


Дата публикации: 01/12/2006
Прочитано: 9736 раз
Дополнительно на данную тему:
Взаимодействие Волжской Булгарии и Древней Руси
СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ СВЯЗИ ОКСКИХ ВЯТИЧЕЙ
НОРМЫ ОБЫЧНОГО ПРАВА ПРИ ЗАКЛЮЧЕНИИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ДОГОВОРОВ
Рязань и половцы
Функциональная структура средневековой дипломатии.
Дипломатия в системе государственного управления средневековых стран на примере дипломатической практики Волжской Булгарии (VIII – X вв.)
Принцип «разделяй и властвуй» в системе управления aнародами-сателлитами в дипломатической практике Византийской империи
Проблемы преподавания гуманитарных дисциплин в специализированных высших учебных заведениях Российской Федерации.
Политические и культурные связи Волжской Булгарии и Восточной Руси перед татаро-монгольским нашествием.
Попытка исламизации Киевской Руси: к вопросу социально-политических и культурных контактов Волго-Камской Булгарии и Руси в X в.

Назад | Начало | Наверх