Главная | Новости | Дискуссионный клуб | Книги | Статьи | Гостевая книга | Контакты



Восточная географическая литература как один из основных источников изучения внешней политики Волжской Булгарии


В российской историографии изучению внешней политики средневеко-вых государств посвящено не мало исследований таких ученых, как Л.Н. Гу-милев, Д.С. Лихачев, В.Т. Пашуто, Ф.И. Успенский, А.Н. Сахаров, С.Д. Сказ-кин, З.В. Удальцова.

И.А. Гагин,

доцент кафедры философии и истории

Академии права и управления МинЮста РФ

(г. Рязань)

 

 

Восточная географическая литература как один из основных

источников изучения внешней политики Волжской Булгарии

 

В российской историографии изучению внешней политики средневековых государств посвящено не мало исследований таких ученых, как Л.Н. Гумилев, Д.С. Лихачев, В.Т. Пашуто, Ф.И. Успенский, А.Н. Сахаров, С.Д. Сказкин, З.В. Удальцова. В них изучается дипломатическая практика Византийской империи и Древней Руси. История внешней политики волжских булгар долго ждала своих исследователей, что было связано со скудостью имеющихся источников. Накопленный археологический материал, многочисленные исследования нумизматики, эпиграфики, лингвистики дали возможность приоткрыть завесу над этим сложным вопросом.

Булгары – удивительный народ, некогда пришедший из азиатских степей, впитавший в себя угорские, тюркские, сарматские и славянские компоненты и создавший три государственных образования: Великую Болгарию, Дунайскую Болгарию и Волго-Камскую Булгарию, у каждого из которых своя уникальная культура и история.

Как суверенное государство Волжская Булгария просуществовала относительно недолго: со второй половине Х в. до 1236 г. Булгары были великолепными земледельцами и ремесленниками, но особую славу они приобрели как предприимчивые торговцы. В.Н. Татищев в своей знаменитой «Истории Российской» дает им следующую характеристику: «... по истории русской скажу, что болгоры хотя некогда с русскими воевались, однако ж видно, что немного о том прилежали и не искали чужаго приобрести, но свое паче засчисчать старались, для котораго их по Геродоту или Аристею святыми именовали. В плодах земных они преизобиловали, что неоднократно и Руссию во времена недородов житами довольствовали, и более о ремеслах и купечестве прилежали»[1].

Более ста лет – примерно с середины IX в. до победоносных походов киевского князя Святослава (965 г.) – булгары находились под протекторатом Хазарского каганата. Используя дипломатические методы, булгарский царь Алмас сумел ослабить путы зависимости, лишь фиктивно признавая власть каганата. Несколько десятилетий спустя, воспользовавшись победами Святослава, булгары обрели полную независимость и стали хозяевами ключевого участка Великого Волжского пути.

Цели и задачи средневековых государств в их внешней политике ненамного отличались одна от другой, поэтому дипломатическая практика этого периода истории Евразии несла на себе некоторые особенности, связанные со спецификой эпохи, психологией, этносознанием и нравами, господствующими в обществе. Приемы, которыми пользовались дипломаты эпохи средневековья для того, чтобы заключить ту или иную международную сделку, как считает С.Д. Сказкин, не отличались многообразием: использование брачных союзов, ведение переговоров, нередко изворотливость и хитрость для достижения поставленных целей в решении внешнеполитических задач своего государства[2].

Восточные письменные источники, которые могли бы пролить свет на поставленную проблему, не столь многочисленны, как хотелось бы. В исследуемый период булгарской истории на Средней Волге побывали только два арабских путешественника: секретарь посольства халифа ал-Муктадира-би-ллахи к царю волжских булгар Ахмед ибн-Фадлан и испанский араб Абу Хамид ал-Гарнати. Долгое время считалось, что арабский историк Ибн-Хаукал также побывал в Булгаре. Д.А. Хвольсон был первым, кто отметил и обосновал сомнительность данного предположения в одном из приложений к изданному им в 1869 г. переводу сочинений арабского путешественника Ибн-Русте[3].

В.В. Бартольд считает Х в. классической эпохой в истории арабской географии и подчеркивает, что труды позднейших географов представляют только свод материала, собранного в IX и Х вв. Из таких компиляций наиболее известны: труд Идриси (XII в.), географический словарь Якута (XIII в.),  труд Абул-л-Фиды (XIV в.). В.В. Бартольд предупреждает, что «пользуясь этими трудами, надо иметь в виду, что в них сведения относятся главным образом к IX и X вв., а не к тому времени, когда жили сами компиляторы».[4] Для нашего исследования важным является тот факт, что все географы и путешественники, писавшие в Х–XIII вв., тем или иным образом коснулись в своих повествованиях народов, с которыми булгары контактировали и могли иметь дипломатические связи.

Первые сведения о булгарах и соседних с ними этносах дал персиянин Ибн-Русте. Благодаря передаче Д.А. Хвольсона он длительное время был известен под именем Ахмеда ибн-Даста. Выдающийся голландский востоковед де Гуе в 1892 г. исправил чтение Ибн-Даста на Ибн-Русте, и эта форма прочно утвердилась в науке. Ибн-Русте в начале Х столетия путешествовал по южному побережью Каспия и записывал сведения, полученные им от купцов и путешественников.

Д.А. Хвольсон считает, что Ибн-Русте писал до 913 г. и доказательство тому – умолчание арабского историка о нападении руссов в указанном году на Каспий[5]. Большинство сведений Ибн-Русте черпал из устных рассказов. Одновременно в его повествование вплетаются сюжеты, взятые из более ранних источников. Например, он упоминает о земле буртасов, смежной с булгарской[6]. Советский арабист И.Ю. Крачковский убежденно считает, что сведения о буртасах, которыми располагала восточная письменность, приблизительно датируется VIII–IX веками[7]. Поэтому можно с уверенностью констатировать, что в книге Ибн-Русте в основном отражена булгарская история конца IX в.

По мнению современного казанского булгароведа Р.Г. Фахрутдинова, основными источниками для Ибн-Русте послужили труды таких известных географов IX в. как Салам ат-Тарджуман, совершивший в 842–843 годах путешествие в северные страны – до хазар, и Ибн-Хордадбех, положивший начало знаменитой серии «Китаб ал-масалик ва-л-мамалик» («Книга путей и государств»)[8].

Еще одним важным источником по истории внешней политики булгар является книга историка и путешественника ал-Мас’уди. Он был весьма эрудированным для своего времени человеком, в совершенстве владел несколькими языками, вел свое происхождение от  одного из сподвижников пророка Мухаммеда по имени Масуд. Родился ал-Мас’уди, как считает советский арабист И.Ю. Крачковский,  в Багдаде  на рубеже IX–Х вв.,  «став ученым,  хорошо усвоил всю литературную традицию того периода времени в разнообразных областях наук»[9].

Сведения о болгарах ал-Масуди получил во время своих путешествий, но он путал волжских булгар с дунайскими. Так он пишет: «Город Булгар стоит на берегу Майтаса (Мэотис) [древнее название Азовского моря] и я полагаю, что этот народ живет в седьмом климате. Они особый род тюрков и караваны постоянно ходят от них в Хорезм. В настоящее время, когда идет 332 г. (943 год христианского летоисчисления. – И. Г.), булгарский царь мусульманин. Его сын уже раньше совершил паломничество, достиг Багдада и привез с собой для Муктадира знамя, савад и дань»[10]. Бесспорно, речь идет именно о волжских булгарах, так как дунайские к этому времени давно были христианами.

В отличие от ал-Масуди, собиравшего свои сведения во время путешествий, Эль-Бакри, автор сочинения, носившего традиционное название «Книги стран и путей», родился и прожил всю жизнь в Испании, никуда не выезжая из страны. Составленная им книга была в свое время шедевром компиляции и пользовалась большой популярностью в мусульманском мире[11].

Биография Гардизи, автора сочинения «Украшение известий», как отмечает Б.Н. Заходер, не содержит каких-либо фактов, дающих право определить его особый интерес к истории и географии Восточной Европы. Вместе с тем в описании булгар у Гардизи отмечается отчетливая близость с Ибн-Фадланом, который, как уже отмечалось, в отличие от основной массы информаторов, побывал в Волжской Булгарии в один из интереснейших моментов ее истории. Однако Б.Н. Заходер, сопоставив тексты Ибн-Русте, Гардизи и Ибн-Фадлана, пришел к следующему выводу: «Наличие общности между всеми сравниваемыми текстами при сохранении отличий в частностях, позволяет, видимо, предполагать какой-то общий источник, по-разному и в разное время использованный Ибн-Фадланом, с одной стороны, Ибн-Русте и Гардизи – с другой»[12]. Можно сделать вывод, что в Волжской Булгарии задолго до Ибн-Фадлана побывал какой-то путешественник, оставивший не дошедшее до нас исследование, которым пользовались несколько поколений арабских и персидских историков и географов.

К величайшему сожалению, собственно булгарские источники изучаемого периода были уничтожены во время нашествия татаро-монгол. Булгары оказали отчаянное сопротивление захватчикам, а как мы знаем, монголы безжалостно подвергали истреблению именно тех, кто осмеливался им противостоять. Особенно можно пожалеть об «Истории Булгарии», написанной в XII в. булгарским ученым Якубом бен-Номаном. О нем и его произведении сведения дошли через Абу Хамида ал-Гарнати, который посетил Булгарию в 1135 году и лично встречался с Якубом[13]. Сам Гарнати являлся уроженцем Испании, в Александрии изучал теологию и мусульманское право. В 1130 г., через Персию и Каспийское море, приехал в Булгар и провел там несколько месяцев. Затем ал-Гарнати проследовал в Киев, оставив потомкам интереснейшие описания древней Рязани и других русских городов[14].

Для исследования внешней политики булгар большой интерес составляют заметки об их торговле с народами севера – арсой и йурой, о влиянии на эти народы и всевозможных ухищрениях булгарской дипломатии, направленных на то, чтобы не пустить на север представителей купеческого сословия стран Востока. Как и в других сочинениях восточных путешественников, у ал-Гарнати заметки о личных наблюдениях перемешаны с услышанными легендами и преданиями, но в целом его сведения весьма ценны и свидетельствуют о наблюдательности автора.

Л.В. Егоров, рассматривая творчество таких восточных писателей, как ал-Гарнати и Ибн-Фадлан, пришел к выводу, что «они обычно описывают поразившие их факты или события в тех странах, где они побывали, но почти не затрагивают вопрос о взаимоотношениях между соседствующими народами. Такая специфика подобных сочинений практически лишает возможности их использования при изучении дипломатической истории»[15].

Если по отношению к ал-Гарнати точка зрения Л.В. Егорова практически верна, то с Ибн-Фадланом все обстоит иначе. Последний, будучи секретарем посольства багдадского халифа, был обязан фиксировать сведения не только об особенностях быта булгар, но и вникать в политические вопросы, записывать сцены контакта посольства с царем булгар, объяснять его действия по объединению племен, точно записывать диалоги. Все это дает материал, необходимый для понимания сущности внешнеполитической деятельности булгарского эмира.

В то же время, как и у всех восточных писателей эпохи средневековья, в рассказах Ибн-Фадлана все-таки прослеживаются элементы сказочности. Например, упоминание о стене Гога и Магога; о великане, кости которого, якобы, видел путешественник в одной из местностей булгарского государства[16]. По этой причине в конце ХIХ в. группа историков во главе с А.А.Спициным приходит к выводу, что из-за фантастических вкраплений в повествование, Ибн-Фадлану, как историческому источнику, доверять нельзя.

В.Г. Тизенгаузен одним из первых попытался отстоять подлинность Ибн-Фадлана[17]. Выдающийся арабист И.Ю.  Крачковский по этому вопросу отметил следующее: «Все эти описания у Ибн-Фадлана есть. Однако есть большая разница между Ибн-Фадланом и не только каким-нибудь капитаном Шахриаром Бозоргмирхом, не говоря уж о Синдбаде, но и тем же Саллямом Переводчиком. У Ибн-Фадлана ясно уже преобладает манера, которая позднее в европейской литературе отличала сочинения Марко Поло от средневековых фантастических путешествий»[18]. А.П. Ковалевский приводит ряд убедительнейших доказательств, которые самых неисправимых скептиков могут заставить поверить, что основная часть написанного Ибн-Фадланом является важным историческим источником.

Рассказы Ахмеда ибн-Фадлана о его путешествии на Волгу стали достоянием науки благодаря трудам академика Христиана Френа и до середины 30-х гг. ХХ в. были известны только в отдельных отрывках, извлеченных из компиляции арабского писателя ХIII в.  Якута аль-Хамави ар-Руми, работавшим над «Географическим словарем» с 1215 г. и до самой своей смерти. В него он делал выписки из различных источников, дающих нужные географические знания арабским путешественникам и купцам. Таким образом, в его компилятивный труд попали страницы ибн-фалановского отчета о путешествии на Среднюю Волгу посольства багдадского халифа.

В 1923 г. в иранском городе Мешхеде была открыта новая рукопись, некогда переписанная с ибн-фадлановского подлинника. В 1935 г. фотография данной рукописи была передана иранским правительством в Академию Наук СССР. С этого времени арабистами И.Ю. Крачковским и А.П. Ковалевским велась работа по переводу и исследованию «Мешхедской рукописи». Результатом этого труда явилась книга «Путешествие Ахмеда ибн-Фадлана на Волгу в 921–922 гг.». Она и в настоящее время является одним из основных исследований по истории становления государства волжских булгар.

В дальнейшем А.П. Ковалевский продолжил работу по переводу всех источников, которые так или иначе, но могли помочь в расшифровке мало понятных мест Мешхедской рукописи. Результаты во многом проливают свет на особенности дипломатического искусства булгар, направленного на то, чтобы при поддержке халифата аббасидов освободиться от протектората Хазарии[19].

Хазарский каганат являлся главным южным соседом булгар, к которому они, как и другие поволжские народы, примерно в конце VIII в., попали в вассальную зависимость. В середине X столетия хазарский каган Иосиф в письме чиновнику Кордовского халифата Хасдаю ибн-Шафруту писал: «Я живу у реки по имени Итиль в конце реки Гургена. Начало этой реки обращено к востоку на протяжении "месяцев пути". У этой реки расположены многие народы: бурт-с, булг-р, с-в-ар, ари-су, ц-р-мис, с-в-р, с-л-виюн. Они живут на открытой местности и в укрепленных стенами городах. Все они мне служат и платят мне дань»[20].

Ко времени правления кагана Иосифа (40–60 гг. X в. – И. Г.) государство хазар, окруженное со всех сторон многочисленными враждебно настроенными племенами номадов, потеряло былое величие, но оставалось еще по-прежнему могущественным. Не зря арабские и персидские историки в своих книгах уделяют хазарам такое пристальное внимание. О политическом устройстве Хазарии, ее экономическом положении, международных связях писали Ибн-Русте, ал-Масуди, Ибн-Фадлан, Эль-Бакри, Гардизи, Ибн-Хордадбе, Марвази[21]. Эти авторы не обошли стороной вопросы  булгаро-хазарских отношений, показав их сложный и противоречивый характер. Также восточные писатели затронули страницы истории буртасов, мадьяр, печенегов, башкир, гузов, не обойдя проблемы их политических и экономических контактов с булгарами.

Сведения о руссах и славянах стоят особняком в восточных исторических сочинениях. А.П. Новосельцев в результате своих изысканий пришел к выводу, что «сведения эти можно датировать IX в. (не позднее 80-х годов этого столетия)», что «под славянами следует понимать южную часть восточного мира», а «под русами следует понимать какую-то часть населения северной части славянских и угро-финских областей Восточной Европы»[22].

К.Ф. Минорский считает, что под термином «рус» восточные авторы подразумевали, прежде всего, участников скандинавской экспансии  IX–X веков. «Масуди подтверждает («Мурудж ад-Дзахад»), что русы посещают Испанию (Андалис), Рим, Константинополь и Хазарию и называет главное племя русов ал-Лудзгана, что буква по букве следует восстановить как ал-Ур(д)мана, аналогично форме «урмане», которую Повесть Временных Лет употребляет для обозначения норманнов»[23]. 

Очень любопытные сведения о руссах мы находим у Ибн-Фадлана, наблюдавшего их погребальный обряд недалеко от ставки булгарского царя. Подробнейшее описание вызвано тем, что руссы очень сильно интересовали мусульманский Восток. Незадолго до описываемых событий их флотилия грозой прошла по Каспийскому морю, заставив хазар и хорезмийцев забыть обо всех других проблемах, кроме одной, о грозных и неведомых руссах. Поэтому вполне понятно, почему Ибн-Фадлан хотел раскрыть для официального Багдада наиболее загадочные стороны обрядовой жизни этого народа.

Любая встреча с русами и возможность понаблюдать их в быту была уникальна, поэтому запись Ибн-Фадлана, сделанная им в государстве не менее загадочных волжских булгар, царь которых – Алмас, был представлен халифу как «царь славян», являлась большой удачей. Не напрасно такое большое количество страниц ибн-фадлановского произведения посвящено русам[24].

Благодаря отечественным востоковедам и арабистам, таким как В.В. Бартольд, О.Г. Большаков, А.Я. Гаркави, Б.Н. Заходер, А.П. Ковалевский, И.Ю. Крачковский, В.Р. Розен, В.Г. Тизенгаузен, Х.М.Френ, Д. А. Хвольсон, арабские и персидские источники дали возможность российским историкам изучить событий раннего средневековья юго-востока и востока Европы. Без их кропотливой, сложной и значительной работы исследование внешней политики Волжской Булгарии было бы просто невозможным.

 



[1] Татищев В.Н. История Российская. М.; Л., 1962. Т. 1. С. 269.

[2] См.: Сказкин С.Л. История международных отношений и дипломатии в средние века (Стенограмма лекции). М., 1945. С. 4.

[3] Хвольсон Д.А. Известие о хазарах, буртасах, болгарах, мадьярах и руссах Абу-Али Ахмеда бен-Омар Ибн-Даста. СПб., 1869. Прим. 8. С. 86.

[4] Бартольд В.В. История изучения Востока в Европе и в России. Л., 1925. С. 57.

[5] См.: Хвольсон Д.А. Указ. соч. С. 5.

[6] См.: Хвольсон Д. А. Указ. соч. С. 24.

[7] См.: Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература. М.; Л., 1957. Т.4. С. 9.

[8] См.: Фахрутдинов Р.Г. Очерки по истории Волжской Булгарии. М., 1984. С. 8.

[9] Крачковский И.Ю. Указ. соч. С. 141.

[10] Цит по: Минорский К.Ф. История Ширвана и Дербента. М., 1963. С. 197.

[11] См.: Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Горган и Поволжье в IX–X вв. М., 1962. Т. 1. С. 64.

[12] Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Горган и Поволжье в IX–X вв. М., 1967. Т. 2. С. 32.

[13] См.: Путешествие  ал-Гарнати в Восточную Европу / Публикация А.Л. Монгайта, О.Г. Большакова. М., 1971. С. 28.

[14] См.: Монгайт А.Л. Ал-Гарнати и его путешествие в русские земли 1150–1153 гг. // История СССР. 1959. № 1. С. 170.

[15] Егоров В.Л. Русь и ее южные соседи в Х–ХIII вв. // ОИ. 1994. № 6. С. 184.

[16] См.: Путешествие Ахмеда ибн-Фадлана на Волгу в 921–922 гг. / Пер. А.П. Ковалевского, комм. А.Ю. Крачковского. М., 1939. С. 75.

[17] См.: Тизенгаузен В.Г. В защиту Ибн-Фадлана. СПб. 1900. С. 15.

[18] Крачковский И.Ю. Ибн-Фадлан и Мешхедская рукопись //  Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу. М.; Л., 1939. С. 46.

[19] См.: Ковалевский А.П. 1) Ибн-Фадлан: Дис. док. истор. наук. М., 1948. Т. 2.; 2) Книга Ахмеда ибн-Фадлана о путешествии на Волгу в 921–922 гг. Харьков, 1956.; 3) Чуваши и болгары по данным Ибн-Фадлана. Чебоксары, 1954.

[20] Коковцев П.К. Еврейско-хазарская переписка в Х в. Л., 1931. С. 99.

[21] См.: Гаркави А.Я. Сказание мусульманских писателей о славянах и русских. СПб. 1870; Заходер Б. Н. Указ. соч.

[22] Новосельцев А.П. Восточные источники о славянах и руссах. // Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 408.

[23] Минорский К.Ф. Указ. соч. С. 146.

[24] Ковалевский А.П. Книга Ахмеда ибн-Фадлана о путешествии на Волгу в 921–922 гг.  С. 140–146.


Дата публикации: 01/12/2006
Прочитано: 8903 раз
Дополнительно на данную тему:
Взаимодействие Волжской Булгарии и Древней Руси
СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ СВЯЗИ ОКСКИХ ВЯТИЧЕЙ
НОРМЫ ОБЫЧНОГО ПРАВА ПРИ ЗАКЛЮЧЕНИИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ДОГОВОРОВ
Рязань и половцы
Функциональная структура средневековой дипломатии.
Дипломатия в системе государственного управления средневековых стран на примере дипломатической практики Волжской Булгарии (VIII – X вв.)
Принцип «разделяй и властвуй» в системе управления aнародами-сателлитами в дипломатической практике Византийской империи
Проблемы преподавания гуманитарных дисциплин в специализированных высших учебных заведениях Российской Федерации.
Политические и культурные связи Волжской Булгарии и Восточной Руси перед татаро-монгольским нашествием.
Попытка исламизации Киевской Руси: к вопросу социально-политических и культурных контактов Волго-Камской Булгарии и Руси в X в.

Назад | Начало | Наверх
двигатель спринтер 646 Видео портале